В отечественной американистике, начиная с конца 70-х гг., появилось много работ по истории двухпартийной системы США. В качестве методологической основы была взята ленинская оценка этой системы как «комбинации буржуазных партий, имеющих перед собой постоянно и на определённых исторических отрезках принципиально общие задачи, решаемые, однако, различными методами в зависимости от понимания этих задач теми социальными группами, интересы которых представляет и выражает каждая из партий».
Теоретические разработки отечественной американистики строились на диалектическом подходе, с помощью которого были определены законы функционирования двухпартийной системы в США: диалектическая связь политических организаций с социально-экономической и политической историей, относительная автономность от перечисленных аспектов, законы альтернативы и консенсуса как две противоречащие основы двухпартийной системы. Вместе с тем советские историки, как это не парадоксально, мало внимания уделяли роли масс в общественной жизни США периода становления. Предметом исследований, как правило, являлись сами партии, их лидеры, программы, философия, что вызвало со стороны радикальной американской историографии обвинения ряда отечественных исследователей в подражании школе согласия. Было непонятно, почему федералисты, идеология которых противоречила классовым интересам подавляющего большинства американцев, смогли продержаться у власти целых десять лет. Следовательно, партийные предпочтения народных масс лежали не только в плоскости классовых интересов, но и на гораздо более глубоком уровне. Более того, зачастую федералистов поддерживали именно фермеры, являвшиеся социальной базой республиканцев.
Объяснение популярности федералистов надо искать также в сложившемся менталитете американцев, в существовавшей на тот момент системе ценностей. Колониальное прошлое наложило серьёзный отпечаток на массовое сознание. Д. Бурстин, оценивая влияние пуританизма на менталитет американцев, отмечает, что в почитании религиозной ортодоксии воспитывалось уважение к закону. Данное обстоятельство в значительной степени обусловило консервативный характер американцев . Как известно, федералисты изображали себя защитниками идеи «власти закона», партией порядка , а возможный приход к власти своих политических противников сравнивали с ужасами и террором Французской революции, которые неизбежно должны были привести к диктатуре. Необходимо отметить ещё одну важную черту американского характера, отмеченную практически всеми европейцами, путешествовавшими по английским колониям, а за тем и по Соединённым Штатам, — уважение к богатству и деньгам. Для рядового населения преуспевающие бизнесмены чаще являлись образцом для подражания, нежели объектом ненависти и презрения.
Политическая жизнь колоний полностью находилась в руках элиты. Массы лишь пассивно одобряли заранее выдвинутые на выборы кандидатуры. Колониальная элита всеми силами удерживала монополию на власть. В Новой Англии основным орудием управления массами была Конгрегационалистская церковь. Её служителей объявили ангелами, божьими посланниками, которые доносили слово божье до простых смертных, оценивали поступки людей и принимаемые законы с точки зрения правильности и т. д. . Авторитет церкви оставался высок и в период правления федералистов. Осмеливавшегося его оспорить ждало неминуемое наказание. По словам Г. Адамса, который первый провёл взаимосвязь между консервативными ценностями и популярностью федералистов, «Стоило человеку оспорить авторитет церкви, священнослужитель надевал на голову треуголку, брал в руку трость с серебряным наконечником и шёл по улице, стуча в двери лучших из своих прихожан, предупреждая о возникновении духа вседозволенности ..., который мог быть подавлен только решительным совместным усилием. Каждый, попавший под такое осуждение, панически боялся, что затем предстанет перед судом магистрата» . В южных колониях, где не было сильного влияния церкви, власть безраздельно сосредоточилась в руках кучки плантаторов. Выборы в представительные органы власти были формальностью, результаты полностью зависели от щедрости кандидатов. Председательствующий на голосовании шериф мог в любое время прервать ход выборов, если побеждал неугодный кандидат. В Виргинии ко второй четверти XVIII в., как пишет историк Э. Морган, сложилась система, состоявшая из смеси «рабства и свободы ...: рабская рабочая сила, изолированная от остального общества цветом кожи и расизмом; слой крупных плантаторов, искушенных в политике и политическом маневрировании; большая по численности группа маленьких плантаторов, убеждённых, что их интересы хорошо отстаивались лидерством их больших соседей» .
Сдвиг в массовом сознании произвела Американская революция. Один из её видных деятелей будущий президент и федералист Дж. Адамс отмечал: «Что мы подразумеваем под Революцией? Войну? Она не являлась частью Революции, а была лишь её эффектом и следствием. Революция произошла в умах людей». Насколько же изменилось сознание масс в революционную эпоху? В американской историографии большое внимание народным массам как самостоятельной движущей силе революции оказывалось только со стороны радикальной историографии, возникшей на базе движения новых левых 60-х годов . Отечественные историки подвергли критике тезис о наличии у масс собственной идеологии, отличной от буржуазной. Тем не менее, нельзя не признать заслуги новых левых — массы были поставлены в центр революционного процесса, в качестве активного политического субъекта. Революция вывела народные массы из вековой спячки, вселив в них веру в собственную силу и значимость, привила интерес к политике. Выборы из всеобщего подкупа и спаивания превратились в ответственное для людей мероприятие. Зарождалась новая политическая культура.
Отправить комментарий